– Насколько реален сценарий появления вооруженной миссии ОБСЕ на Донбассе?

– Точно сказать сложно. Но у Владимира Владимировича Путина проблемы, так как экономическая ситуация ухудшается с каждым месяцем. Ему надо как-то мириться с Западом, снимать санкции и демонстрировать договороспособность. Поэтому министр иностранных дел РФ Лавров не возражает против вооруженной миссии на Донбассе. Тем более, есть расчет, что сегодня выборы на Донбассе не обрадуют Украину, поэтому она будет тянуть время. Наличие миссии, с одной стороны, будет поддерживать мир, а с другой стороны, это становится хорошей возможностью давления на Украину. Однако, думаю, настоящего разведения сторон мы скоро не увидим, процесс будет тянуться. Это резина. Кремль говорит: да. Но это ничего не значит в контексте реального решения проблемы, украинские войска не допустят к границе (с Россией – ред.). Будет затягивание процесса, но теперь уже с вежливыми формулировками. Сегодня Путин может демонстрировать жесткость только на внутреннем рынке, а не на внешнем. Поэтому миссию будут поддерживать, но только на словах.

– А санкции? Они ведь связаны с минским процессом.

– Конечно, в Европе есть люди, которые заинтересованы в снятии санкций с России. Но Путин многих достал. В Кремле думали, что будут покупать и пугать как раньше, но у Путина уже перебор: Сирия, сбитый Boeing, Крым и война на Донбассе. Слишком много на себя взяли. Страны Запада показывают способность консолидироваться. Путин должен демонстрировать договороспособность, но это все только на словах. Поэтому и здесь процесс будет затягиваться.

– Выборы в России повлияют на российскую политику?

– Влияют или не влияют, а денег нет, поэтому, как говорил Дмитрий Медведев, – держитесь. Ситуация в экономике перед парламентскими выборами еще терпима. Более проблемными, на мой взгляд, будут выборы президента 2018 года. Если через год экономика не начнет расти, а я не понимаю, за счет чего, то 2018 год станет проблемным. Выборы в Думу-2016 проблемой не будут. Парламентские выборы, по сути, не могут быть проблемой, потому что особо не важно, какой будет Дума по составу. Ясно, что "Единая Россия" потеряет 10-15%, но это все будет компенсировано одномандатными округами: придут люди, которые сняли майку "Единой России" и одели с надписью "независимый кандидат". ЛДПР и коммунисты тоже будут обслуживать Кремль. Проседание рейтинга "Единой России" станет ударом по престижу. Но не Путина, а Медведева, который ассоциируется с "Единой Россией", а Путин от нее предусмотрительно дистанцировался еще год назад. В Кремле не против, чтобы прошло "Яблоко". Это для того, чтобы показывать всем "демократию". Все партии будут зависеть от Кремля, потому что он их кормит (в РФ партии получают бюджетное финансирование, – ред.). Состав Думы немного изменится, но это не будет иметь никакого влияния на политику. Но сам процесс выборов может запустить виток внутренних скандалов и стычек, люди будут чувствовать раздражение. Многие не пойдут на выборы. Поэтому что-то интересное может быть в процессе. Сегодня для Кремля процесс выборов сам по себе опасней результата.

– Почему российская внешняя политика так зациклена на постсоветском пространстве, а не развивает свои восточные направления? Если посмотреть на то, что делают США – готовится зона свободной торговли с Евросоюзом. Также уже создана зона свободной торговли с двадцатью странами Тихого океана. Почему Россия погружается в Украину и Кавказ, где стратегически особо нечего ловить?

– Первое: я не могу сказать, что не все хотят контролировать океаны. Конечно, океан – очень важная вещь. США всегда были океанической страной. Но я не думаю, что все могут переориентироваться на мировой океан. Например, Украина не может этого сделать. Есть выход к мировому океану только через Черное море и две системы проливов. Сухопутные вещи продолжают быть важными. Второе: не нужно искать в действиях России и Путина стратегические цели. Путин действует, исходя из постсоветских настроений россиян. Он их чувствует. Общественное мнение в России больно переживает потерю территории после распада СССР. Все республики бывшего СССР переживали трансформационный шок. Тяжесть этого процесса компенсировалась ощущением того, что у нас своя страна. Патриотизм и национализм в Украине, странах Балтии или Кавказа был компенсаторным механизмом плохой жизни. Патриотизм помогал. Русское сознание ушиблено двойным ударом: потерей большого государства и трансформационным шоком. Поэтому происходит реванш советских настроений. Этот реванш не мог не произойти в России. Очень много бюджетников – людей, финансово зависимых от государства. И когда Путин предлагает им новый Советский Союз, то они сразу его поддерживает. Люди, которые в оппозиции к Путину, в меньшинстве – 15-20%. Но из этих 20% половина не поддерживает Путина с позиций сталинизма: считают его либералом. Поэтому Путин возрождает символику СССР, а не сам СССР. Ну, какая России радость от Южной Осетии? Да никакой, это экономическая дыра. Крым? Это же потеря Украины, которая теперь враждебна к России как никогда ранее. Но так мало кто мыслит. Говорят: "Крымнаш", и все! Даже если действительно считать его русским, то надо сравнивать его с потерей Украины. Нет, так никто не сравнивает. Путин – мастер символических побед. Самый большой кошмар для него – рационализация мышления. Когда люди скажут: Крым и Абхазия наши, а дальше что? Поэтому Путин – рыцарь советского виртуального реванша. По-маленькому откусывает не у самых сильных соперников, а по телевизору это все раздувается как великие победы. Проблема в том, что виртуализацию нужно продолжать поддерживать всегда, а сейчас непонятно, как. Поэтому рейтинги Путина и "Единой России" начали идти вниз.

Третье: в конце концов, для того, чтобы осваивать океан, необходимы технологии, ресурсы и стратегия. Путин добывает не реальные ресурсы, а виртуальные. Это возможно только на постсоветском пространстве.

– Что будет делать Путин, чтобы и дальше держать рейтинг?

– На мой взгляд, на европейском фланге уже нет никаких возможностей. Возможно, что-то начудит в Центральной Азии. У меня был спор с Андреем Пионтковским. Я считаю, что вполне реальны новые шаги Путина в Центральной Азии, а Пионтковский говорит, что Путин очень боится Китая, поэтому туда не полезет. Но вот мы видим, что в Казахстане не все спокойно, и спрогнозировать ситуацию сложно.

– Какие расколы существуют в российском обществе, оно сейчас кажется монолитным?

– Нет. Россия однородна только в виртуальных вещах. Виртуально все поддерживают Путина, если за это не надо платить. Повязать на машину георгиевскую ленту – это не трудно. А вот уменьшение зарплаты и рост цен – вот здесь первые вопросы и начинают возникать. Первый раскол – ухудшение жизни. Пропаганда в России создала миф, что это Путин пришел, навел порядок, жить стало лучше. Хотя, понятно, что работает рыночная экономика, а это не заслуга Путина. Второй раскол: между крупными городами и провинцией в широком смысле. То, что сейчас происходит на Донбассе – это расцвет провинции. Все "Моторолы" и "Гиви" – герои такой провинции. В больших городах Путин недобирает систематически. Его электоральная поддержка – в зоне малых городов и национальных республик. В Чечне за Путина проголосовало 99,8%. Ясно, что это фальсификация. Но в Чечне никто не может протестовать. В Дагестане несколько иначе, но ситуация похожая. Татарстан, Башкирия, Мордовия – тоже. Эта поддержка Путина обеспечивается не избирателями, а местными элитами. Избиратели ничего не могут сделать. В маленьком городе могут уволить, и попробуй найти другую работу. В большом городе с этим проще. Поэтому Москва дает Путину 47%. Москва Путина не любит, и это взаимно. Думаю, что и чеченцы его тоже не любят, но Кадыров может нарисовать любой результат. По электоральной географии – регионы разные. И этот процесс на выборах-2016 будет усиливаться. Потому что страна очень разная. Путин хотел бы, чтобы все управлялось как в Чечне, но не получится. Если города проснутся, то для власти может быть неприятный сюрприз.

online.ua